Онежское и Ладожское озера по величине занимают первые места среди европейских водоемов и стоят в одном ряду с величайшими озерами Земли. Озерно-ледниковый рельеф Карельского перешейка с многочисленными озерами, каменистыми, песчаными и супесчаными, сильно заболоченными почвами не способствовал развитию земледелия. Поэтому земли Обонежья около 10 тысяч лет назад заселили первобытные охотники и рыболовы, продвигавшиеся вслед за отступавшим ледником, так как именно здесь были наиболее благоприятные условия для рыболовства и охоты на бесчисленных озерах, реках и болотах: в высоки широтах, в том числе в Обонежье, средние летние температуры были выше современных на 1,5–2 °C, появились широколиственные леса, значительно увеличилось количество лося, уток, тетеревов, рыб и морского зверя. На севере Онежского озера появились мезолитические стоянки древних племен (Мезолит СССР, 1989). Рыболовство повсеместно становилось наряду с охотой и собирательством особой формой хозяйства. Уже в каменном веке началось первичное накопление ведений, часто фантастических, о реках, озерах и морях, их положения и размерах, о глубинах и условиях плавания. Нет сомнений в том, что древние племена мезолита и раннего неолита (5–3-е тысячелетия до н.э.), обитавшие в Обонежье, первые начали изучать Онежское озеро в пределах своих знаний и возможностей.

В VIII в. н.э. Ладожское и Онежское озера уже являлись частью водного торгового пути «из варяг в греки». Среди дремучих лесов и болот протяженные глубоководные реки, такие как Днепр, Волга, Западная Двина, Волхов с притоками, Свирь, образовывали сеть почти непрерывных торговых путей, соединявших Балтийское, Черное, Белое и Каспийское моря. Вероятно, в это время начались первые попытки изучения озер и рек и составления навигационных описаний новгородскими «торговыми людьми».


В XI–XII вв. южное Приладожье составляло так называемый Обонежский ряд Великого Новгорода, который уже изучали и осваивали русские князья. Сохранился написанный в 1137 г. Устав князя Святослава Ольговича, где перечисляются погосты (поселения – Б. П.) Приладожья и Обонежья и устанавливаются размеры платежей, собиравшихся с населения, в том числе «… в Онеге на Волдутове погосте» (Лебедев, 1977). Таким образом, начиная с VIII в., русские люди уже имели достоверные географические сведения об Онежском, Ладожском и других озерах и реках, которые разными путями попадали к западноевропейским картографам. Картографическое изображение Онежского озера, составленное на основе устных описаний, появилось в конце XV века, и в то время, «… когда десятки писцов подробно описывали новые и старые земли Московского великого князя, появился и чертеж всех этих земель…» – писал историк картографии Б.А. Рыбаков, определивший время его создания – 1497 г. (Рыбаков, 1974). Этот древний чертеж не удалось обнаружить, возможно, он сгорел во время одного из бесчисленных пожаров в древней Москве. Б.А. Рыбаков отмечал: «Утрата подавляющего большинства русских чертежей XV–XVI веков делает особенно ценными для нас все те западноевропейские карты, в которых мы можем предполагать использование русских материалов».Первое картографическое изображение Руси появилось на карте Северной Европы, так называемой «Карте Николая Германца 1482 г.», который в качестве источника использовал карту датского географа и путешественника Клавдия Клауссона, по прозвищу Сварт (Черный). На русских землях Клауссон не бывал и Русь изобразил, вероятнее всего, на основе рассказов скандинавских купцов, бывавших там.В 1516 г. картограф Мартин Вальдзеемюллер из Сент-Дье (Лотарингия) опубликовал морскую карту, гравированную на дереве на 12 листах, для составления которой использовал карту Николая Германца 1482 г. О карте Вальдзеемюллера В.А. Кордт сообщает следующее: «Морская карта Вальдзеемюллера имеет для нас еще особое значение вследствие того, что третий лист ее первого ряда дает нам отдельную карту Европейской и части Азиатской России, приблизительно до 65°восточной долготы и приблизительно до 30° северной широты. Эта карта России, таким образом,на 9 лет старше карты Баттисты Агнезе, которая до сих пор считалась самой древней картой России…» (Кордт, 1906).На карте С. Мюнстера 1544 г. (см. карту в Атласе Ладожского озера, 2002), составленной сучетом данных карты Мартина Вальдзеемюллера, совершенно четко опознается Финский залив,развернутый против часовой стрелки на 90°, с надписью на северном берегу «Выборг» и условнымзнаком города. К востоку от залива показана система рек и озер условной формы, размеров и ориентации, среди них однозначно опознаются: реки Нева (с подписью «Орешек»), Свирь, Волхов, Вытегра с Ковжей и Шексна, озера Ильмень и Ладога (между ними показан город с подписью «Новгород Великий»), Онежское (с подписью «Онега»), Белое и Кубенское. К северу от Онежского озера показано Белое море с Соловецким монастырем (подпись «Соловки»).В 1600 г. царевич Федор Годунов составил чертеж Руси, основой для которого послужил русский чертеж 1523 г. Чертеж царевича выгодно отличался от ранее изданных иностранных картбольшим охватом территории (на нем уже показаны Скандинавия, Баренцево, Карское, Белое, Черное, Азовское, Балтийское, Каспийское и Северное моря, Новая Земля, уточнены очертания их берегов). На его основе голландский картограф Гессель Герритс Герард в 1613 г. составил карту с сеткой координат и в 1614 г. опубликовал ее. Что касается нашей темы, то Онежское озеро на этойкарте имеет небольшие размеры по сравнению с Ладожским (подписано Ladoga Albus), расположено неподалеку от него к северо-востоку, соединено с Белым морем и не имеет связи с Ладогой.Справа подпись «Onеgo».В 1633 г. голландский купец и дипломат Исаак Масса, долго проживавший в России и выдворенный в 1615 г. из Москвы за несовместимую со статусом дипломата деятельность, снова переиз-11дал карту царевича Федора под названием «Novissima Rusiae Tabula, autore Isaaco Massa», несколько подправив ее и увеличив число географических названий. На ней четко выделены Ладожское и Онежское озера.Онежское озеро (в древности Онего) всегда было узлом речных и озерных путей к северным морям. Из Ладожского озера путники поднимались по реке Свирь в Онежское озеро, затем плыли вПовенецкий залив на севере этого озера, оттуда через речку Повенчанку и ряд озер, соединенныхреками, добирались до озера Выг и по реке Выг выходили в Белое море. В летописях есть указание,что этим маршрутом в 1436 г. проплыл на карбасе монах Савватий, основатель Соловецкого монастыря.В 1566 г. английские купцы Томас Соузен и Джон Старк с товарами проплыли из Белого моряв Великий Новгород по этому пути и составили его описание.Побывав в Архангельске, Петр I в начале июля 1702 г. приказал сержанту Михаилу Щепотьеву проложить путь из Онежского озера к Белому морю. В августе того же года Щепотьев доносилиз Повенца: «Извествую тебя, государь, дорога готова и пристань и подводы и суда на Онеге готовы, а подвод собрано по 2 августа 2000, а еще будет прибавка, а сколько судов и какою мерою, отом послана к милости твоей роспись». Ближайший сподвижник Петра I по созданию русского флота Ф.А. Головин в сентябре того же года писал князю Долгорукому: «Войска царского величестваникаких праздностей сего лета не делали, но в непрестанных истинно трудах были. Также и самимы от города (Повенца – Б. П.) непроходимыми местами прошли и топеря обретаем в Ындрии»(Советов, 1919). Нет сомнений в том, что в 1702 г. проводились какие-то исследования в Онежскомозере, но результаты их до нас не дошли. В дальнейшем вопрос о проложении постоянного водногопути из Онежского озера в Белое море и составления необходимых карт не поднимался до началаXIX в.В 1800, 1824, 1832, 1838 годах купцы и предприниматели Олонецкой губернии подавали вСанкт-Петербург прошения об исследовании Онежского озера и соединении его с Белым морем, нокаждый раз Главное Управление путей сообщения под разными предлогами отклоняло ходатайства.В 1858 г. архангельский губернатор Арандаренко представил новый проект БеломорскоОнежского пути. Царь Александр II « отнесся весьма сочувственно к проекту и ходатайству местных жителей, но Министерство Путей сообщения оказалось сильнее, и на этот раз оставило проект,как и раньше, без рассмотрения» (Советов, 1919; Шидловский, 1915) .Наконец, в 1874 г. ходатайство жителей Олонецкой губернии об улучшении условий судоходства на Онежском озере попало к новому министру путей сообщения адмиралу Константину Николаевичу Посьету, который ранее лично выполнял гидрографические работы в Финском заливе, упобережья Кореи и в южном Приморье (Советов, 1919; История Гидрографической службы, 1997).Адмирал быстро оценил проблему и нашел общий язык по вопросу ее решения с Морским министерством, которое дало указание Гидрографическому департаменту об организации Отдельной съемки Онежского озера и выполнении его описи. Значительную долю финансовых затрат на производство работ (около 50 %) взяло на себя Министерство путей сообщения.Первый промер Онежского озера по распоряжению К.Н. Посьета был выполнен с пароходов«Ижора» и «Онега» в 1870 г. по нескольким линиям для рекогносцировки глубин и условий плавания, а в 1874 г. начала систематические исследования озера Отдельная съемка Онежского озера,сформированная на год раньше (Колотило, 1997). Исследование озера велось 20 лет (1874–1894). Это объяснялось большой сложностью районаисследований: уже первые рекогносцировки показали, что по всему Онежскому озеру расположено большое количество островов, островков и скал, которые в северной части озера образуют Кижские шхеры; проливы между островами, островами и берегом усеяны опасностями, плавание в этих проливах возможно только по фарватерам; дно в заливах и губах северной части озера очень неровное и таит много подводных опасностей.

Работами руководили полковник А.П. Андреев (1874–1879), капитан Л.И. Петухов (1880–1885), капитан 2 ранга К.И. Михайлов (1886), лейтенант Ю. Ивановский (1887–1890) и лейтенант Ф.К. Дриженко (1891–1894). Ежегодно организовывались 2–3 партии, в которые входили от 4 до 16 производителей работ. Число «нижних чинов» иногда достигало 74 человек, а вольнонаемных рабочих – от 41 до 76 человек.

 

 

Копия карты Онежского озера, составленная А.П. Андреева и Ф.К. Дриженко (из Архива Русского географического общества)

Изображение

 

 

Промер выполнялся с пароходов «Казань», « Ладога», « Невка», « Петр», с портовых судов «Лаг» и «Лот» и с 6–13 шлюпок. Для обеспечения работ ежегодно выделялись два грузовых судна. Измерения глубин выполнялись параллельными галсами, расположенными  перпендикулярно берегу, с междугалсовыми расстояниями 85, 107, 214, 428 и 640 м в зависимости от характера рельефа дна. Длина галсов достигала 10 км. Глубины на галсах судового промера измерялись через одну минуту, место определялось по обратной засечке через 4–8 глубин, на галсах шлюпочного промера глубины измерялись через 10–30 м, а место определялось через семь глубин (РГА ВМФ, фонд 404). Для координатного обеспечения промера экспедицией были определены астрономические пункты (так, летом 1875 г. капитан-лейтенант Л.П. Елагин определил 10 астрономических пунктов, используя вертикальный круг Репсольда и 10 столовых хронометров, а в 1877 г. астроном В. Фус определил еще два астропункта (Шольц)), проложены ряды триангуляции вдоль северных берегов озера, выполнена топосъемка береговой черты, установлены футштоки для определения колебаний уровня озера. Произведены магнитные наблюдения.

Онежское озеро стало полигоном для высококачественной подготовки многих офицеров-гидрографов, которые впоследствии вошли в историю российской гидрографии как крупные специалисты и организаторы работ: А.М. Бухтеев, Е.П. Бялокоз, А.И. Вилькицкий, В.Л. Геллер, И.С. Сергеев (История Гидрографической службы, 1997).

 

Сравнительная карта очертаний берегов озера по данным съемок 1874 г. и 1894 г.

Изображение

 

После завершения работ экспедиции были составлены карты озера: одна генеральная в масштабе 6 верст в дюйме (1:252 000) и три более подробных на южную, среднюю и северную части озера. Была составлена и подробная лоция. Но в 1918 г. С.А. Советов писал: «К сожалению, хотя карты и были награвированы, но до сих пор еще не были изданы для общего пользования, а лоция не была отпечатана вовсе. Таким образом, Онежское озеро не имеет ни карт, ни руководства для плавания, что без сомнения вредно отражается на развитии судоходства, так как благодаря неимению карт на озере весьма нередки аварии, особенно в северной части, где озеро носит шхерный характер и имеется много необследованных и не огражденных банок» (Советов, 1919). Видимо, поэтому Главное Гидрографическое Управление летом 1918 г. вновь сформировало Ладого-Онежскую экспедицию, в программу работ которой были включены не только гидрографические, но и гидрологические, метеорологические, магнитометрические, естественноисторические и другие работы, но в связи с началом гражданской войны эта экспедиция не состоялась (Советов, 1919). Продолжение исследований на Онежском озере на новом, более высоком техническом и методическом уровне состоялось только в 1935–1939 гг. силами Отдельного гидрографического отряда Гидрографической службы Краснознаменного Балтийского флота. К этому времени озеро стало узловым звеном единой глубоководной системы европейской части СССР и имело большое значение как для внутренних водных путей, так и для внешнеторговых перевозок. За пять лет балтийские гидрографы снова создали триангуляционную сеть на берегах этого озера, выполнили прибрежный промер в масштабах 1:25 000, 1:10 000 и 1:5 000, а в центральной части озера – в масштабе 1:50 000; в прибрежной полосе суши была проведена топографическая съемка; проводились исследования колебаний уровня озера. После Великой Отечественной войны Балтийской гидрографической экспедицией (с конца 1964 г. – 6 Атлантической океанологической экспедицией) исследования на отдельных прибрежных участках озера повторялись в 1962, 1963, 1975, 1982–1984 годах. К настоящему времени на основе выполненных работ составлены: 4 карты озера масштаба 1:100 000, 6 карт масштаба 1:50 000 и 26 планов масштабов 1:5 000 – 1:25 000. В 1961 г. гидрографы А.Я. Эльгорт и С.П. Марченко привели на уровень современности (практически составили заново) Лоцию Онежского озера (Лоция Онежского озера, 1999)

автор: Капитан 1 ранга в отставке Б. Г. Попов